Дарья Веледеева: «Я не разделяю личную жизнь и работу»

Дарья Веледеева – это не просто восхитительная женщина и история потрясающей карьеры, но и отчаянный трудоголик, который изо дня в день через множество маленьких задач идет к глобальной цели – сделать российский Harper’s Bazaar лучшим в мире.

— Сначала книга, а затем и фильм «Дьявол носит Prada» провозгласили, что миллионы девушек мечтают работать в глянце. Это действительно так?

Дарья Веледеева

— Да, миллионы девушек действительно мечтают об этом, но совершенно не представляют, из чего эта работа складывается. Им кажется, что это приятное времяпрепровождение, перетекающее из редколлегии с шампанским в праздник. У меня был миллион ассистенток, и лучшие из них стали редакторами.
Но есть и другие. Одна, например, встала посреди рабочего дня и сказала мне: «Ваша работа неинтересна, я думала, что буду организовывать ваши встречи с дизайнерами…» Это какая-то космическая глупость.
Наша работа такая же, как и любая другая. Да, она намного интереснее, потому что каждый день у тебя много нового, ты общаешься с потрясающе талантливыми людьми, видишь самые красивые вещи в мире, знаешь обо всем, что происходит в моде, в искусстве, в музыке, и у тебя всегда есть право первой ночи на обладание этими знаниями. Но очень мало людей, которые по-настоящему отдают себе отчет в том, что это работа, и рутина, и бухгалтерия, и куча таких вещей, которыми никому не хочется заниматься, но они составляют часть нашей жизни.

— А когда вы начинали работать, как представляли себе эту работу?
— Я себе представляла это как нормальную журналистскую работу, только чуть более приукрашенную глянцевой действительностью. К тому моменту, как мне исполнилось 17 и я стала редактором в журнале Marie Claire, я уже успела поработать в подростковых журналах и на телевидении, поэтому прекрасно понимала, что такое профессия журналиста, из чего она состоит и какие бонусы есть, когда ты работаешь в глянце.
Причем с этой работой связана необычная история. Я тогда не искала постоянного места, хотела просто где-то писать фрилансером, но так получилось, что мне предложили сразу штатную позицию. Вот так и вышло, что я ни дня в своей жизни не работала ни ассистентом, ни помощником, а сразу стала редактором. За это я очень благодарна своему первому главному редактору – за то, что в меня поверили.

— Не тяжело было?

— Тяжело, конечно, надо было совмещать работу и учебу. С другой стороны – что в жизни легко? Вот сейчас, например, меня часто спрашивают: «Как отдохнула на показах?» Я в высшей степени неагрессивный человек, но это у меня реально вызывает агрессию.
После шести-семи показов, пяти презентаций и двух ужинов ты бежишь на мероприятие, на которое невозможно не пойти: ты там не тусуешься, а идешь, потому что тебя ждут люди, с которыми надо обсуждать определенные вопросы.
Ты приходишь домой часа в 2–3 ночи, а в 9 утра у тебя первый показ. Какой тут отдых? Просто должна быть очень серьезная мотивация во всем, чем ты занимаешься.
Я недавно делала интервью с Доменико Дольче и Стефано Габбаной, и мы с ними как раз обсуждали этот вопрос. Они очень правильно сказали, что если любишь свою работу, то для тебя не существует понятия «я работаю без выходных».
Да, у меня месяц не было выходных вообще. Я на показах в Милане и Париже, при этом в Москве сдается номер. Я приходила с мероприятий и тут же открывала макеты. Все это тяжело, но ты уже этого не замечаешь, потому что работа впитывается в твою жизнь настолько, что уже не разделяешь: вот тут работа, а тут – дружба. Даже в свое личное время я читаю другие журналы и пытаюсь из них что-то почерпнуть.

Обложка российского номера Harper’s Bazaar

— Российскому глянцу часто ставят в пример зарубежный. Как вы считаете, у них там лучше?
— Вы понимаете, это просто смешно сравнивать. Хотя бы потому, что американский рынок намного старше. О чем тут говорить, если американскому Harper’s Bazaar более 140 лет? Это все равно, что сравнивать младенца и взрослого человека. Да, безусловно, мы добились многого за последние 15 лет, но сравнивать с американским рынком все равно невозможно.
Я считаю, что тот продукт, который получается в наших российских реалиях, – это круто. Мы делаем по-настоящему качественный и модный журнал: у нас снимают и снимаются отличные фотографы и знаменитые модели, многие берут наши обложки.

— А как ощущает себя человек, за которым стоит такая огромная история Harper’s Bazaar? Это же большая ответственность: не подвести, сохранить этот дух…
— Люди, которые все время боятся кого-то подвести, всю жизнь кого-то подводят. Так что, как говорится, глаза боятся – руки делают. Конечно, оглядываясь назад, я понимаю, что многое, наверное, сделала бы по-другому, но это нормально для любого профессионала.
Я пришла в Harper’s Bazaar не новичком, и для меня было важно делать живой журнал. Не застывший, старомодный и нравоучительный, а позитивный и модный, который поднимает людям настроение. И мне кажется, у нас это получается. Но всегда есть желание совершенствоваться. Вот ты получаешь сигнал номера, смотришь и понимаешь: тут надо делать по-другому, это надо убрать, а вот тут – добавить. Это такая бесконечная мозаика, в которую ты играешь.

— А как переживают изменения журнал и читатели?
— У журнала Harper’s Bazaar главных редакторов было столько, сколько не было ни у кого, поэтому наши читатели привыкли к переменам. Но у нас всегда есть задача не только сохранить старую, но и привлечь новую аудиторию. Пока у нас все получается.

— Как вам это удается?
— Думаю, тут главное – в постановке задачи. Мне важно было делать журнал, который легко можно представить себе в другой стране. И сейчас наши обложки и съемки берут другие издания Harper’s Bazaar – Китай, Испания, Австралия, вся Восточная Европа. Это значит, что мы делаем что-то интересное для всего мира.

— Глянец – это опора и поддержка модной индустрии, однако в России модная индустрия прихрамывает…
— И я объясню почему. Потому что наши дизайнеры зачастую плохо работают, а поддерживать ты можешь только тех, за кого можешь ручаться. Во-первых, проблемы с обязательностью – вещи просто не отшиваются в установленный срок. Во-вторых, соотношение «цена – качество» часто выглядит самым причудливым образом. И, в-третьих, часто захлестывающие амбиции русских дизайнеров мешают им адекватно оценивать существующие тенденции.
Да что тут говорить – многие из них не занимаются элементарным мониторингом своих вещей в журналах. Прежде чем рыдать, что их мало снимают для журналов, можно купить и посмотреть, а потом позвонить редактору и сказать спасибо за публикацию. Конечно, есть и талантливые ребята, которых мы поддерживаем и продвигаем, но если бы они много и хорошо не работали, мы бы этого и не делали.

— Как российский Harper’s Bazaar и глянец вообще пережили кризис?
— Они выдержали, и это самое главное! Безусловно, для многих это стало проверкой на прочность.

— Какие знания принес этот кризис?
— Конечно, как тратить меньше денег и работать еще больше с меньшими затратами. Это ценный опыт. Обострилась борьба за качество, чему я очень рада.

— Как считаете, уступит ли пресса свое место интернету?
— Я глубоко убеждена в том, что принт останется. Конечно, люди уходят в интернет, это совсем другое качество и совершенно другое восприятие информации. Мы тоже сейчас сделали свое приложение для iPad. Он действительно дает другое представление о вещах, которые мы публикуем и на страницах журнала. Например, там сережки трехмерные и их можно рассмотреть со всех сторон. Но ощущение от принта, как мне кажется, все равно нельзя ничем заменить.
Да, некоторые люди будут смотреть фотографии с показов в интернете, но огромному количеству читателей интересны не только фотографии, но и комментарии специалистов: что может происходить с этими вещами в обычно жизни и одновременно на уровне искусства. Такое знание интернет не дает.
В интернете сложно прочувствовать модную съемку, которую делают лучшие стилисты. Проще всего это объяснить на таком примере: у меня всегда было желание сделать журнал, который хочется разодрать на страницы и повесить у себя на стене. А интернет разобрать на станицы не хочется. Это, наверное, жутко субъективное и сложно передаваемое чувство, но я ощущаю это именно так. Да, сейчас в интернете существуют тысячи модных блогов, но в лучшем случае это собственные впечатления почти детей, а в худшем – некая претензия на анализ тенденций, хотя человек (и это видно) так мало знает о моде и тех процессах, которые там происходят, что его высказывания не имеют ничего общего с реальностью в принципе.

— Но при этом у Harper’s Bazaar есть свой сайт…
— Да, мы сейчас работаем над ним, но очень много времени уделили приложению для iPad, чтобы люди, загрузив его, увидели, что мы можем им показать еще очень и очень многое.

— Какие еще планы?
— Недавно проходила конференция всех изданий Harper’s Bazaar в Милане, где редакторы 30 журналов обменивались опытом. У меня была презентация о том, как выстоять в конкурентной борьбе. И мой опыт мне подсказывает, что осознание задачи стать лучшим журналом в стране и в мире ничем в жизни не поможет. Надо каждый день ставить себе миллиарды маленьких задач и через них постепенно идти к глобальной цели.

автор — Марго Бойко
Интервью было опубликовано в журнале NightStyle, апрель 2011 года.
Перепечатано с согласия автора.

Понравился пост? Расскажите друзьям!
Хотите первыми узнавать о новостях глянцевой журналистики?

2 thoughts on “Дарья Веледеева: «Я не разделяю личную жизнь и работу»

  1. О, какой тонкий стеб: разместить фоторедактора модного журнала в образе «бабы на чайник», который забракует любой стилист)

    • Если бы я была стилистом или редактором модного журнала, мне можно было бы приписать такой стеб, но я ж не стилист)) Что было в доступе, то и представили.